Эрик Холден
N/A
27 июля 2043 г.
глава Догтауна (Найт-Сити)
Баргест
Greg Finley
Zetatech Berserk (Военная модель)
Оптика Kiroshi «Оракул» (кастомная прошивка)
Сопроцессор для поведенческого анализа
Линк связи с шифратором военного класса (Militech)
Активный комплекс контрмер цифрового вторжения "Цербер" (NetWatch) - кастомная прошивка
Эндоскелет/титановые кости (Moore Technologies)
Децентрализованная кровеносная система (Zetatech)
Подкожная броня и преобразователь боли (Arasaka)
Синтетические лёгкие
Руки гориллы (Militech)
Система запуска снарядов в левой руке (Tsunami Defense Systems)
Регулятор рефлексов (Zetatech)
Укреплённые лодыжки (Militech)
Высокофункциональный социопат, для которого люди — либо ресурсы, либо препятствия. Его главный триггер — некомпетентность, которую он считает преступлением.
Усвоил ещё в детстве: агрессия - самый эффективный способ коммуникации.
Разыскиваемый преступник в НСША после самоличной ликвидации командира "Милитеха", чей план угрожал его родному штату.
Прославился среди своих бойцов операцией в Перу, где с помощью психологического террора, а не пуль, заставил "СовОй" в панике покинуть регион.
Основатель и командир элитного отряда "Эхо", специализирующегося на невидимых операциях и асимметричной войне.
Семья (старшая сестра Джулия и племянник Томас) - не слабость, а его "зона ответственности". Он не любит их в традиционном понимании, а выполняет взятую на себя функцию по их защите и обеспечению.
Единственная настоящая привязанность - уникальный боевой дрон Маргаритка с искином внутри, которого он воспринимает как питомца. Его главная и единственная реальная уязвимость.
Заключил союз со списанным агентом ФРУ, превратив приказ на его ликвидацию в совместную охоту на их общего врага в Лэнгли.
В 2086 году сбил военный спутник "Милитеха", собиравшийся уничтожить "Киношуру", чем спас весь Найт-Сити.
В том же году стал единоличным правителем Догтауна после того, как в узнал о заговоре против себя и собственноручно устранил Честера Беннетта.
Даже с ближайшими союзниками (Оскар Флетчер, Кевин Холлистер) поддерживает подчёркнуто профессиональные отношения, ценя их компетентность выше личной преданности.
Обладает репутацией человека с неестественным, почти пугающим спокойствием в самых хаотичных ситуациях.
Его тотально бесят некомпетентные идиоты и устраиваемый им бардак.
Любит яблоки.
Не женат.
Часть 1: Семью не выбирают
Вся жизнь Эрика Холдена была определена войной. Но первая и, возможно, самая главная война в его жизни не имела ни фронта, ни окопов. Она велась в тихом доме в Амарилло, штат Техас. И его первым "врагом" был вовсе не соседский мальчишка, бьющий палкой и без того плохонькие кустики маминой лаванды за забором. И не противный "водовоз", занимавшийся доставкой раз в неделю, чью воду приходилось очищать от запаха и вкуса ржавчины и пыли. А Джулия, его сестра, бывшая старше Эрика на 10 лет.
Сам Эрик вовсе не видел Джулию своим врагом. И пока ещё не понимал, почему физически более сильная и взрослая старшая сестра выбирает сбить его с ног, уронить на голову какой-нибудь тяжёлый предмет или вовсе игнорировать, когда ему нужна какая-нибудь помощь. Джулия же видела его чудовищем. Маленьким поганцем, каким-то чужим мальчиком, который родился у неё в семье и узурпировал внимание родителей, навсегда отобрав у неё их заботу и любовь. Родительское внимание, которое она считала своей безраздельной собственностью, теперь пришлось делить. В её подростковом сознании это было не разделением, а настоящей кражей. Эрик стал для неё самым ненавистным, тем самым личным врагом на всю оставшуюся жизнь.
Пока ещё не понимая всего в полной мере, Эрик прекрасно это видел. Он видел стену, которую воздвигла Джулия, а потому выбрал самый прямой и самый простой способ привлечь её внимание — стать для Джулии проблемой, заодно расквитавшись за прошлые обиды. С полок случайно, "сами по себе" стали падать её любимые куклы, одежда оказывалась выкрадена с полок и зарыта во дворе, страницы любимых модных журналов превращались в яркие кораблики, выпущенные в ближайшую токсичную лужу рядом с домом. Его расчёт был прост и по-детски жесток: причиняя Джулии вред, он заставлял её хотя бы замечать своё существование. Он ждал, что однажды сестра задастся вопросом "Почему ты это делаешь?". Но этого так и не произошло.
Поначалу Джулия пыталась "воспитывать" его сама. Но затем, когда Эрик начал давать ей физической отпор, стала бесконечно жаловаться на младшего брата родителям. Это окончательно закрепило и определило их роли на всю оставшуюся жизнь: она - вечная "жертва", он - вечный "агрессор", а родители - "защитники", которых не было, потому что они решили позволить детям самим выяснить отношения между собой.
В школу он пришёл, уже в совершенстве владея языком конфликта. Драки и презрение к субординации были для него не проявлением злобы и неуправляемости, а скорее привычным способом коммуникации. И когда родители, устав от вечных ссор и ярлыка "трудного ребёнка", повешенного на сына ещё в раннем возрасте, отправили его в армию, для Эрика это не стало трагедией. Это было облегчением. Он покинул дом, где его так и не поняли, в место, где язык силы был официальным уставом. Армия предлагала понятные правила, чёткую иерархию и, самое главное, легальный канал для той ярости, что кипела в нём с самого детства. Эрик шёл не исправляться, а наконец-то оказаться в своей среде.
Часть 2: Идеальный солдат, невыносимый подчинённый
Армия оказалась для Эрика тем, чего он и ожидал — системой, где насилие было узаконено, а агрессия считалась достоинством. На поле боя он был безупречен. Прирождённый тактик, он видел войну как сложную партию в шахматы, где пешки, хоть и были живыми людьми, должны были двигаться с максимальной эффективностью. За его плечами остались успешные операции, несколько медалей и репутация человека, который всегда возвращается с задания.
Армия должна была стать для Холдена решением. Но в итоге оказалась лишь увеличенной копией его семьи - местом, полным идиотских правил и людей, чью власть он со временем перестал уважать.
Грудь Холдена украшали медали за доблесть и выдающуюся службу. Но вне поля боя он был ходячей проблемой. Эрик презирал бездарность, возведённую в ранг командования, и не считал нужным этого скрывать. Для него приказ тупого офицера, ведущий к бессмысленным потерям, был не просто ошибкой, а преступлением. Его презрение к субординации больше не было подростковым бунтом. Оно стало брезгливостью профессионала, вынужденного сосуществовать в одном пространстве с дилетантами, которые путали войну с карьерной лестницей.
Закономерный итог — увольнение за "нарушение субординации". Холдена не сумели ни сломать, ни исправить, и после нескольких лет службы, полной как подвигов, так и дисциплинарных взысканий, он покинул ряды армии НСША. "Милитех" принял его с распростёртыми объятиями. Корпорации не нужна была слепая преданность флагу; им нужны были эффективные специалисты, и Эрик Холден был одним из лучших. Он надеялся, что хотя бы здесь, где результат ценится выше протокола, он наконец-то найдёт своё место.
Но точка невозврата ждала его в 2070 году. На границе его родного Техаса, где "Милитех" охранял свои нефтяные активы для одной из баз после завершения Объединительной войны, назревал очередной конфликт местных ополченцев с НСША. Холден получил доступ к планам военной интервенции, и в строках документа, за сухими цифрами "допустимых потерь" и "сопутствующего ущерба", увидел знакомое название – Амарилло.
Он знал имя человека, который лично отвечал за операцию и был ответственным за всё планирование. Они собирались утопить Техас в крови, просто чтобы кто-то наверху имел возможность выслужиться перед начальством в Вашингтоне. Решение собственноручно обезглавить гарнизон не пришло к Эрику мгновенно. Это был путь, к которому он шёл с самого рождения.
Второй закономерный итог – командующий этой операцией был найден с пулей в голове. А Эрик Холден стал разыскиваемым военным преступником, вынужденным бежать из НСША.
Часть 3: Эхо в тенях
…Сознание вернулось в грязном переулке за баром. Эрик стоял на коленях. Двое держали его за руки, вывернув, насколько позволяли механические крепления киберпротезов. Ему в лоб упиралось холодное дуло "Лексингтона".
Эрик медленно поднял голову. Его взгляд был трезвым и полным злого обещания.
— Делай, что собрался, — прохрипел он, сплёвывая кровь. — Помедлишь ещё немного — я очухаюсь. И тогда вам всем пиздец.
Человек с пистолетом замер. Его взгляд наполнился холодным, оценивающим интересом. Он ненадолго замер, а затем оружие опустилось.
— Должно быть, тяжело с таким характером найти хорошую работу, — сказал он и усмехнулся. — Ты случайно не в поиске? У нас как раз есть одна вакансия...
Эрик не подписывал контрактов и не заполнял анкет. Он просто встал, отряхнулся и пошёл вместе с людьми, которые только что хотели его убить. ЧВК стала для него не просто местом работы - он наконец, впервые в жизни, попал в свою естественную среду обитания. В отличие от армии, здесь не было места для тыловых менеджеров палаточной артиллерии и карьеристов. Эта организация была меритократией, где ценность каждого сотрудника определяла исключительно его эффективность. И в этой жестокой среде Холден наконец нашёл себя.
Разумеется, ему не сразу стали поручать контракты, где в полной мере раскрылся бы его стратегический талант. Но со временем его задачи становились всё сложнее, всё изощрённее - и требовали не просто солдафонского подхода, а "капли креативности", отличающей дорогой контракт от безобразно дорогого. Холден стал их спецом по "нестандартным решениям". И вершиной его карьеры на этой, далеко не последней ступени, стала операция в Перу против корпорации "СовОйл" по контракту от "Петрохема".
Русские давно интересовались потенциалом перуанских нефтяных месторождений. А потому прежде, чем заключить с местным правительством многомиллиардный контракт, отправили исследовательскую группу в джунгли на разведку. К сожалению, простое физическое устранение учёных и их сопровождения задачи бы не решило – "СовОйл" просто отправил бы следующих. А потому, вместо их "загадочного" исчезновения в лесах Амазонии, Холден устроил исследовательской группе настоящее шоу с элементами мистики, первобытного ужаса и тотального психологического террора. В джунглях то и дело появлялись тени, не обладающие сигнатурами живых существ; те, кто обладали, выглядели скорее как помесь ягуара с чем-то абсолютно чужеродным, скрежещущим когтями в темноте. Пещеры выли, земля под ногами гудела; оборудование сходило с ума: геологические сканеры выдавали на экраны фрактальные узоры, напоминающие древние символы инков, а тепловизоры показывали ледяные силуэты людей там, где никого не было; рации оживали сами по себе и зловещим шёпотом на чистом русском языке выдавали обвиняющие факты из их жизней. Скоро оборудование начало выходить из строя. Единственным логичным объяснением, к которому пришла исследовательская группа, был стресс и особенности местного магнитного поля.
До тех пор, пока однажды утром они не обнаружили в джунглях то, что осталось от одного из оперативников, охранявших группу. Профессиональный наёмник, вооружённый и хромированный до зубов, был найден примерно в сотне метров от лагеря. Точнее, то, что от него осталось. Тело было буквально разорвано на части. На остатках брони виднелись глубокие борозды от гигантских когтей, а на теле – глубокие, рваные раны, словно его терзал огромный зверь, которого не могло быть в этих лесах. Но самым пугающим было то, что всё произошло в абсолютной тишине. Никто не слышал криков, сканеры не засекли движения. С оперативником расправился не человек, а нечто, что давно давало знать о своём присутствии – просто люди к этому не прислушались.
С тех пор исчезновение людей из лагеря стало рутиной. Учёные и их охрана исчезали один за другим. Те, кто всё ещё оставался в живых и был способен вести записи, несли в своих журналах полную околесицу о древней сущности, которая спала под землёй и духах джунглей, которые жуткими голосами выли по ночам, вытряхивая остатки того, что осталось вместо душ у испуганных до смерти учёных. Апофеозом стал киберпсихоз одного из членов исследовательской группы. Он просто вышел в центр лагеря и, произнеся путаную речь о голоде земли и том, что духи леса выбрали его своим глашатаем, исказившимся вокодером, пугающе похожим на тот шёпот, который учёные слышали из раций, вскрыл себе сонную артерию осколком разбитого об чью-то голову стекла.
Оставшиеся в живых уже бежали без оглядки, спасая не оборудование и не результаты своих исследований, а собственный рассудок. Доказательства творящегося в Перу безумия, обусловленного неблагоприятной геомагнитной обстановкой, тропической лихорадкой и массовым психозом, сохранились в виде панических логов на вышедших из строя от влаги датападах.
"СовОйл", посчитав убытки, обратился за финальной консультацией к местным баронам. И те, как следует финансово простимулированные уже американцами, только подтвердили: нефти здесь, скорее всего, нет. А вот необъяснимая херь, творящаяся в местных джунглях, изводит уже не первую исследовательскую группу. Русские свернули свой проект. А Эрик Холден решил задачу для заказчика, не сделав ни одного выстрела.
После операции в Перу его авторитет стал непререкаемым. Холдену дали карт-бланш на создание собственного элитного подразделения, которое специализировалось бы на подобных "невидимых" операциях. Эрик набрал лучших из лучших и дал отряду название, идеально отражающее его суть — "Эхо".
С тех пор "работодатель", обзавёвшийся своим собственным "Эхо", способным достать кого угодно, где угодно, как угодно – и не оставить при этом никаких следов – получил очень много крайне выгодных, но при этом крайне чувствительных контрактов. Холден знал, что рано или поздно, но добром это не кончится. И он не ошибался.
Часть 4: Джулия
На линии спутниковой связи слышались помехи. Эрик представлял просторную квартиру в Далласе, за которую он заплатил, но в которой сам был всего пару раз. В его памяти она пахла домашней пиццей и чистым бельём, а на невысокой тумбе в прихожей - на своём обычном месте - зазвонил агент. Ответа пришлось ждать примерно полминуты. Раздавшийся в динамике почти мужской, но всё равно оставшийся неуловимо детским голос показался ему едва знакомым.
— Слушаю.
— Привет, силач.
Повисла тишина. Наверняка его племянник сейчас морщил лоб, как делал в детстве, когда над чем-то размышлял.
— Дядя… Эрик? — спросил Томас с отзвуками типичной подростковой неуверенности.
— Нет. Это сержант Райдер из рекрутингового центра. Поздравляю, молокосос. Ты официально призван. У тебя ровно пятнадцать минут, чтобы собрать манатки и явиться к нам. Мы забираем тебя в самое пекло, парень. Билеты в один конец уже на почте. Поздравляю, тебя ждёт светлое будущее на передовой. Бегом!
Томас фыркнул, неловко захихикав.
— Мне пока только пятнадцать, дядя сержант Эрик Райдер. Ничего не выйдет.
— … Райдер?
Издалека послышалась возня и недовольный женский голос.
— … дай сюда…
Эрик с сожалением узнал старшую сестру. Как всегда, она была не в настроении.
— Райдер, значит, — раздражённо бросила Джулия уже в динамик, отобрав у Томаса агент, — а в следующий раз, ещё лет через пятнадцать, кто нам позвонит — какой-нибудь Александр Рэндольф? Или Эндрю Митчелл? Ты хотя бы помнишь, что у отца…
— По-моему, это имя твоего бывшего, — уже без былого благодушия жёстко перебил Эрик, — напомнить тебе, что я с ним сделал?
Повисла долгая, выхоложенная пауза.
— Адриан. Моего бывшего мужа зовут Адриан. И он бывший твоими усилиями, — непробиваемо обвиняющим тоном сообщила Джулия.
Эрик сипло выдохнул.
— Да хоть Андреас. Мне насрать. Джулс, мы так и будем сраться каждый раз, когда я тебе звоню?
— … марш к себе в комнату! — громким шёпотом над прикрытым рукой микрофоном скомандовала Джулия, игнорируя вопрос. А затем резко сменила тему, не забыв добавить в свой отчитывающий тон нотки драматизма. — Сын вешает в комнате плакаты с агитацией "Милитеха". Тащит с улицы в квартиру всякий хлам и собирает из него "силовую броню". А месяц назад я выгребла из его комнаты целую гору щепок с армейскими вербовочными роликами. Кто вбил ему всё это дерьмо в голову? Кто?!
— Просто дай парню быть мужчиной, — отчаянно сдерживая раздражение, а потому звуча холоднее, чем хотел бы, предложил ей Эрик, — Том - башковитый малый. Вырастет — сам решит, чего он хочет и что для него правильно.
— Пока мой сын не вырос, я решаю, что для него правильно, а что нет. Что ему подходит, а что нет, - голос Джулии задребезжал от плохо сдерживаемой злобы, в конце срываясь почти на крик. - И это точно не твоя грёбаная армия с её законом джунглей, психами, убийцами, ПТСРниками и калеками, слышишь меня, Эрик-Райдер-Митчелл-кто-ты-теперь-там!
— Блядь…
В этом отрывистом ругательстве послышался лязг клыков, щёлкнувших у Джулии над самым ухом. Эрик выдержал длительную паузу, чтобы не сказать чего-нибудь ещё, о чём он может пожалеть. Но подавленное бешенство всё же прорвалось наружу. Его сестре это всегда удавалось лучше всего остального.
— Да, всё, я тебя понял. Я псих, убийца и ПТСРник, который просто случайно родился у тебя в семье. Тебе бы тоже уже нужно повзрослеть, Джулс. И научиться видеть разницу между сыном, братом и бывшими мужьями. А как только повзрослеешь, главное, не падай в обморок, когда узнаешь, что твой сын уже давно мечтает кому-нибудь присунуть, поэтому несколько раз в день закрывается от тебя в ванной, чтобы подёргать себя за член. Он у него есть. Как и яйца, о которых ты, видимо, забыла.
На другом конце линии повисла оглушительная тишина. Затем раздался щелчок зажигалки. Джулия неглубоко и нервно закурила, уходя в "перезагрузку" - верный признак, что ей нечего ответить.
Она несколько раз выдохнула дым прямо в динамик, и её голос стал абсолютно спокойным, будто предыдущей истерики и не было.
— Я знаю. Ну так и зачем ты звонишь?
— Хотел поговорить. Узнать, как у вас дела.
— Нормально у нас дела, - глухо, как из окопа, рядом с которым только что взорвалась граната, ответила Джулия. — Я перешла на полсмены, чтобы больше времени проводить с сыном и родителями. Отец сильно болеет. Мама тоже заметно сдала. На работе платят меньше, но нам всего хватает. Даже с излишком, - она взяла паузу на новую затяжку, длившуюся немного дольше необходимого. - Благодаря деньгам, которые приходят от тебя, родители и Том ни в чём не нуждаются.
— Ты, вроде бы, ясно дала понять, что никогда не возьмёшь деньги у убийцы, — не преминул напомнить Эрик, проигнорировав её попытку отрицания.
Он видел свою старшую сестру насквозь.
— Мне не нужны твои деньги, — бросив эту заученную фразу, Джулия устало вздохнула. — Просто я уже давно знаю, что отец продолжает жить в позапрошлом веке и врёт о каком-то там трастовом фонде. Но факт: без этих денег нам всем пришлось бы очень туго.
— Не за что, — безэмоционально ответил ей динамик.
Линия снова замолчала. Это вовсе не было потеплением. Это была тяжёлая, вязкая тишина, наполненная звуками торопливых затяжек Джулии и горечью невысказанных упрёков. Короткая передышка в их войне. И в эту тишину голос Эрика упал ровно и почти что отстранённо.
— Это честная работа, Джулия. Хотя и действительно опасная и очень грязная. Можешь относиться ко мне как угодно. Но ты, Томас и родители — моя зона ответственности. Я поговорю с парнем об армии, когда наступит время. Ему в самом деле там не место. В армии он попросту не выживет.
Для человека, привыкшего решать проблемы с помощью стратегического расчёта и выверенной жестокости, существовала лишь одна нерешаемая задача. Джулия. Для Эрика это была не семейная драма, а зацикленный, предсказуемый механизм, запущенный ещё в далёком детстве, где роли были распределены раз и навсегда: она — жертва, он — вечный агрессор. Эрик никогда не пытался победить в споре с Джулией. Он просто прекращал каждый новый бой единственным доступным ему способом - прямой грубостью, моментально обрывающей все попытки старшей сестры затянуть его в водоворот эмоций, где она бы чувствовала полный контроль.
Для Джулии Эрик всегда был удобным монстром. Пока он был где-то далеко — наёмником, солдатом — он оставался для неё удобной абстракцией. Она могла ненавидеть его, винить во всех своих бедах, и для неё это было психологически безопасно. В этой динамике она была сильной, потому что в своей голове была морально правой, а он — просто далёким "убийцей" на другом конце провода. Эта ненависть была тем стержнем, на котором держалась вся история её жизни — история, в которой она была лишена настоящей любви, обделена, непонята, обижена. Джулия была заложницей той же системы, которую сама и создала. В этой системе нужен был злодей. И Эрик идеально подходил на эту роль.
Проблема заключалась только в том, что этот абстрактный "злодей" обеспечивал ей вполне реальное существование. Джулия жила в квартире, которую он ей купил, тратила деньги, которые он переводил, и только ритуально повторяла заученную фразу, что его деньги ей не нужны. Считая себя правой, Джулия плевала в руку, которая её кормила, - но только убедившись, что тарелка полная. Сын Томас был её главным алиби, её моральным щитом, позволявшим принимать помощь от далёкого, находящегося где-то там "убийцы", якобы жертвуя своими принципами ради сына.
Эрик видел эту лживую конструкцию насквозь. Для него это давно перестало быть вопросом эмоций. Для Джулии же его реакция была тем, чего она никогда не могла понять, а следовательно, считала опасностью и подсознательно боялась: Эрик её не ненавидел. Он просто игнорировал её манипуляции и декларировал свою политику: как бы Джулия к нему ни относилась, она, Томас и родители – это его зона ответственности. Периметр, который он будет защищать любой ценой. И горе тому, что решит проверить эту политику на прочность.
Часть 5: Тень без хозяина
— Мистер Райдер?
Эрик раздражённо дёрнул уголком верхней губы и медленно опустил голову. Чужое имя, к которому он уже успел привыкнуть, впервые за годы резануло слух. Здесь, в этом месте, его не мог знать никто. По крайней мере, лично. Рядом с ним возник высокий, но крайне сгорбленный человечек с глазами опоссума и худобой палочника, который напоминал скорее глиттерного наркомана. То есть, типичного жителя этой забытой всеми богами дыры. Увидев, что его заметили, "палочник" поднял руку и потянулся за чем-то под одеждой. В следующую секунду он уже лежал на асфальте, отплёвываясь от крови.
— Нет, нет, нет…
Как для глиттерного наркомана, только что получившего удар прикладом по лицу, он сохранил поразительное самообладание.
— … стойте. Я знал, что так будет. Пожалуйста, возьмите.
Он сунул руку под одежду и извлёк из-под неё кейс для хранения щепок.
— Узнаёте этих людей, мистер Райдер?
На блестящем прямоугольнике мягко замерцала голограмма - фотография его семьи: родители, неулыбчивая, несмотря на какой-то праздник, сестра, ставший совсем взрослым племянник. Зрачки в оптике Райдера мгновенно сузились.
— Вижу, что узнаёте, мистер Райдер, — победно улыбнулся поверженный на землю "палочник", — или, может, лучше называть вас... Эрик Холден?
Вместо ответа ему в рёбра врезался носок тяжёлого армейского ботинка.
— Повтори это имя ещё раз, сраный пидор.
Палочник мгновенно задохнулся. Райдер отвернулся в сторону, бросив быстрый взгляд на находящихся неподалёку сослуживцев. Кое-кто уже к ним направлялся — выяснить, какого чёрта происходит. Но Райдер только сдвинул брови и отрывисто кивнул, приказывая оставаться на позиции.
— Я… не рекомендую… делать это снова. Иначе в Вашингтоне… вами будут очень недовольны.
Райдер обошёл его, точно хищник, кружащий над добычей. Сканирование ожидаемо не принесло никакого результата.
— Кто именно в Вашингтоне? НСБ? ФРУ? Ещё какое сборище конторских хуесосов?
— Я бы не советовал так выражаться…
Какой обидчивый. Значит, ФРУ.
— Видите ли, Эрик… — продолжил человек-палочник, сжавшись на земле в ожидании нового удара, — у нас с вами есть история. Возможно, вы о ней забыли. Но страна всегда помнит о своих героях.
Он замер, глядя в налившиеся холодной яростью глаза Райдера, а затем кивнул на выпавший на землю кейс.
— Возьмите щепку, мистер Райдер. Там вас ждёт кое-что полезное. И даже индульгенция — если вы всё сделаете, как приказано.
— Индульгенция, значит.
Райдер поднял кейс с земли. Голограмма семьи, с которой он не виделся уже много лет, медленно гасла у него в ладони. Джулия заметно постарела. Хотя при её образе жизни...
— Ты ведь простой посыльный, верно? Ты доставил сообщение.
Косящий под глиттерного наркомана агент ФРУ подозрительно нахмурился, но кивнул. В глазах Райдера появилось нехорошее тление злого умысла. Он рывком поднял ФРУшника с земли, схватив за ворот неброской уличной одежды.
— Сообщение прочитано, — прошипел Райдер ему в самое лицо, на котором медленно гасли остатки самообладания, — а теперь поговорим, кто такой этот Эрик Холден, которого ты упомянул уже целых два раза…
Предчувствие Эрика не обмануло. Успех "Эха", количество "чувствительных" и, главное, успешных контрактов сделали его слишком заметным и слишком ценным активом, чтобы его могли продолжать дальше игнорировать в НСША. Его прошлое, которое он считал надёжно похороненным, нашло его в лице невзрачного агента ФРУ, косящего под глиттерного наркомана. Агент поспешил убедить Холдена в том, что знает его настоящее имя, которое он годами скрывал под рабочим псевдонимом "Райдер". А также убедить его, что в НСША всё ещё прекрасно помнят о его "подвиге" с убийством командующего операцией в Техасе в далёком 2070 году. Это стало его первой ошибкой. Второй был намёк на то, что ФРУ взяли "под наблюдение" - читай: в заложники - его семью.
Агенту, доставившему это сообщение, не повезло. Адресат был далеко не тем человеком, который при упоминании ФРУ зажмёт обоссанный хвост между коленок и побежит выполнять все прихоти нового хозяина. Эрик понимал, что ФРУ уже сделали свой главный ход, и второго посыльного не будет. Поэтому, прежде чем отпустить агента, которого в Вашингтоне уже наверняка списали, отправляя с этим сообщением, Холден выжал из него всё.
Джулия, Томас и родители пока были вне опасности и даже не подозревали о возможной слежке. Но, шантажируя Эрика семьёй, ФРУ поставили его в классический цугцванг - в ловушку без правильного хода. Первый вариант — подчиниться ФРУ — означал бы превратиться в их цепного пса. Одна "услуга" повлекла бы за собой другие, пока поводок не затянулся бы на шее Холдена окончательно. После чего его убрали бы с доски, как очередную пешку и отработанный материал, знающий слишком много. Второй вариант — прийти "с повинной" к своему работодателю — был ещё более быстрым способом самоубийства. Для них скомпрометированный оперативник такого уровня был не проблемой - он был критической угрозой, подлежащей немедленной ликвидации. Человек, известный как "Райдер", знал их самые грязные секреты, и они не рискнули бы оставить такого свидетеля в живых.
Эрик не стал выбирать между двумя огнями. Это было бы слишком банально для него. Вместо этого он решил устроить собственный пожар. С этого момента для [бывшего] работодателя и ФРУ оперативник с псевдонимом "Райдер" переставал существовать. В грязном общественном туалете, собственноручно сменив лицевую пластину, он задним числом "уволился" из ЧВК. И, пока он ещё мог распоряжаться своими полномочиями и выделенными активами [бывшего] работодателя, Эрик отдал приказ самому верному из своих людей и по совместительству лучшему другу Оскару Флетчеру: взять группу, транспорт и немедленно, этой же ночью, эвакуировать его семью из Техаса и спрятать на [...]. И только после этого, выведя семью из-под удара, Эрик Холден сделал свой следующий ход.
— Ты кто такой? — прохрипели Эрику в самое лицо, упирая ствол пистолета ему под подбородок. - Кто тебя послал?
Перед ответом Холден выдержал ледяную паузу. Этот человек, агент ФРУ, которого считали в Лэнгли ренегатом, уже и сам догадывался, что уже стал бывшим. "Убийца", который на него напал, словно нарочно вёл бой так, чтобы позволять себя просчитывать. Он демонстрировал высочайший уровень подготовки, но раз за разом совершал "ошибки", которые в итоге и позволили псу, без оповещения выброшенному на мороз хозяином, взять верх.
— Ты и сам знаешь, — спокойно ответил ему Эрик, заглянув в глаза.
На дне оптики агента билась паранойя. Всё было слишком просто. Убийца такого уровня не мог быть настолько некомпетентным. Он ведь даже не пытался вырваться.
— Давай начистоту, — продолжил Эрик, говоря на языке, который старый ФРУшник понимал лучше всего - на языке анализа. — Посмотри на меня. Просканируй хром. Оцени, что было бы, если бы я в самом деле захотел тебя обнулить. А теперь посмотри на задание: убрать старого, списанного ФРУшника, который не нужен собственной стране, в каком-то там задроченном Найт-Сити. Зачем им посылать кого-то вроде меня? Всё равно что забивать гвоздь микроскопом.
Списанный агент ФРУ молча смотрел на Холдена. Его хватка ослабевала.
— Они не дали мне ни плана отхода, ни данных для глубокого внедрения. Только твоё местоположение и приказ на ликвидацию. Только это утилизация. Они используют меня, чтобы избавиться от тебя. А потом кто-нибудь другой избавится уже от меня. Кто-то в Лэнгли прямо сейчас идёт на повышение, шагая по нашим с тобой головам. Ты согласен с этим мириться?
Агент ФРУ опустил оружие и отступил на шаг назад. Холден не сдвинулся с места.
— У тебя есть доступ к их внутренним сетям и глубинное понимание того, как они мыслят, — закончил он. — С твоей помощью я добьюсь прямого выхода на ублюдка, который отдал приказ. Вместе мы можем проследить эту цепочку до самого верха и оборвать её, пока она не оборвала нас. Или можешь попытаться пристрелить меня прямо сейчас и, если тебе повезёт, ждать следующего убийцу, который может оказаться компетентнее меня. Выбор за тобой...
Подчистив все свои "хвосты", Холден наконец мог сосредоточиться на контригре. Задание, которое ему выдали в ФРУ, походило скорее на тест, чем на реальную миссию: найти в Найт-Сити их агента, считавшегося в Лэнгли ренегатом, но не считавшего себя таковым. И ликвидировать его, не оставляя следов. Вместо этого Эрик устроил для бывшего агента то, что умел лучше всего: шоу с элементами когнитивного диссонанса, заставившее того самостоятельно искать ответы на свои вопросы. Холден напал на него как первоклассный, но намеренно неэффективный убийца, ведя бой как диалог, где каждое "неудачное" движение было репликой, понятной лишь профессионалам высокого полёта. Он позволил агенту-параноику взять верх, а затем, глядя в ствол его пистолета, изложил свой анализ: их обоих списывают в расход ради чьей-то карьеры в Лэнгли.
Холден предложил не сделку, а совместную охоту — использовать его приказ как точку входа, чтобы проследить всю цепочку до самого верха и оборвать её. Паранойя этого агента, отточенная годами предательств, распознала в предложении жестокую, но безупречную логику. Старый шпион согласился стать навигатором в этом тёмном мире.
Союз двух призраков принёс свои плоды. Бывший агент предоставил разведданные, которые Холден использовал как приманку, чтобы начать распутывать этот клубок. И вскоре их общая цель была найдена в своём стерильном корпоративном пентхаусе и устранена так, что смерть выглядела как трагический несчастный случай с вышедшей из строя охранной турелью "Милитеха".
Часть 6: Не ищи крысу. Ищи сыр
Разобравшись с непосредственной угрозой от ФРУ, но не имея возможности вернуться назад, к своей прежней деятельности, Эрик Холден вынужден был стать призраком в городе призраков. Найт-Сити был идеальным местом, чтобы исчезнуть. А его самый беззаконный анклав, Догтаун, был идеальным местом, чтобы никогда не быть найденным. Холден не явился в одиночку. С ним были тени его прошлого — Оскар Флетчер, полевой медик и единственный, кому Эрик доверял прикрывать свою спину, а также Кевин Холлистер, бывший Мусорщик, ушлый "дикий гусь" и мастер на все руки, чья любовь к взрывам и стрельбе уступала лишь его хитрости и неожиданным талантам в работе с сетью. Они не искали убежища. Они искали плацдарм.
После смерти Курта Хансена власть в Догтауне делили двое: хитрый интриган Яго Сабо и прямолинейный солдафон Честер Беннетт. Их шаткий союз держался на взаимном недоверии и недопонимании, но Эрик видел в этом хаосе возможность. Он выяснил, что после недавно прошедшего по Догтауну урагана в виде какой-то сбрендившей нетраннерши и смерти Хансена у "Баргеста" появилась неприятная проблема: кто-то систематически воровал часть контрабанды - грузы с редким военным хромом и прототипами оружия, которых ещё не было почти ни у кого на планете. Беннет решал проблему привычным методом — устраивал показательные казни, теряя лояльность и не получая результата. Сабо плёл интриги, запутываясь в собственной паутине паранойи и недостоверных данных. Эта чёрная дыра продолжала пожирать их деньги и, что хуже, репутацию дуумвирата как состоятельных новых хозяев этого анклава.
И Холден начал действовать. Он не собирался приходить к "Баргесту" в вербовочный пункт. Он собирался сделать так, чтобы "Баргест" сам пришёл к нему.
Используя таланты Холлистера, который был не столько нетраннером, сколько цифровым падальщиком, знающим все тёмные углы сети, где торгуют краденым, они вместе приступили к разведывательной деятельности. Холлистер действовал умно: он не стал пытаться взломать защиту сетей, которая была ему не по зубам. Вместо этого он просеивал цифровой мусор: анонимные форумы, теневые аукционы, слухи, распространяемые соло о себе. Через несколько дней они нашли то, что искали: мелкого фиксера в Джапантауне, который внезапно начал предлагать топовым меркам эксклюзивный военный хром, которого больше не было ни у кого.
Эрик не пошёл к Беннетту с этой информацией. Он решил проблему сам. Вместе с Флетчером и Холлистером он нанёс фиксеру визит . Это не был допрос с пытками. Холден просто выложил на стол распечатку его последних транзакций и предложил выбор: либо он сейчас же сдаёт своего поставщика, либо Эрик "дарит" эту папку Беннетту, который предпочитает решать подобные вопросы с помощью паяльной лампы. Фиксер, будучи прагматиком, выбрал жизнь.
Эрик Холден пришёл в кабинет новых лидеров Догтауна не с просьбой о работе. Он принёс им полный отчёт: имя вора, имя фиксера, схему их сети и местоположение тайника с последней партией. Он не просто нашёл крысу — он вскрыл всю схему и преподнёс её им на блюде. Такого человека ни Яго Сабо, ни Честер Беннетт попросту не могли упустить.
Амбиции последнего, к слову, пришлись Холдену весьма по вкусу. Эрик быстро раскрутил маховик его тщеславия, предложив вместо сидения на Псарне заняться экспортными операциями и превратить "Баргест" из гарнизона контрабандистов в экспортную ЧВК мирового уровня. Честер Беннетт был мускулами, но ему не хватало мозгов. Поэтому именно Эрик Холден стал мозгом этого проекта. Он не вмешивался во внутреннюю политику, не боролся за влияние. Он просто делал то, что умел лучше всего — планировал и проводил операции за пределами Догтауна.
Под его руководством "экспортное" крыло "Баргеста" начало приносить огромные деньги, славу и влияние. Холден планировал операции, которые ставили в тупик службы безопасности мегакорпораций. Он вёл войны, о которых никто не слышал, и добивался побед, о которых никто не мог рассказать. Солдаты "Баргеста" шли за ним не из-за харизмы или лояльности. Они шли за ним, потому что его планы работали, а они возвращались живыми и с карманами, полными эдди. Холден не стал лидером Догтауна. Он стал чем-то куда более важным — архитектором их войн, человеком, который направлял самые острые клыки и самые длинные когти пса, даже не спрашивая разрешения у его формальных хозяев.
Часть 7: Коронация огнём
К началу 2086 года мир горел, потому что несколько корпокрыс в дорогих костюмах в очередной раз не смогли поделить песочницу. Эрик Холден наблюдал за этим с отстранённым аналитическим интересом и не спешил занимать сторону - в противовес позиции Беннета, который утверждал, что нейтралитет в итоге приведёт к проблемам со всеми, и чисто бухгалтерским попыткам Яго просчитать выгоду от возможного союза с каждой из сторон.
Холден считал идиотами всех. Харфорда, решившего показать "Арасаке", кто на этой планете главный, Майерс с её объединительными амбициями, которая изначально и запустила этот каток. В своих экспортных операциях, сосредоточенных в основном на территориях двух Америк, "Баргест" неплохо нажился. Однако наступал момент, в котором именно нейтралитет, а не активное участие в операциях, оплачиваемых будущими бывшими союзниками, обеспечило бы "Баргесту" будущее.
Беннетт со своей бинарной логикой и Сабо, который видел хаос лестницей возможностей, были идиотами вдвойне. Они не понимали правил, по которым играла "Арасака". Они не знали, на что будет способна психопатка Майерс, когда вернётся к власти и начнёт "исправлять" ошибки Харфорда. Их собственная ошибка была лишь вопросом времени, которое Холден оттягивал, как мог.
Кризис пришёл со стороны, откуда его никто не ждал. Прорыв искинов мгновенно парализовал все войны на планете, заставив людей забыть друг о друге - но только не Лукаса Харфорда, уверенного, что он наконец-то сможет обезглавить "Арасаку" раз и навсегда. Идиот втройне. Новость о ядерном ударе по одному из центральных городов Северной Америки и одновременно символу триумфа "Милитеха" была закономерным исходом. Это был фирменный почерк "Арасаки"...
Второй закономерностью стало сообщение. Присланное лично Беннетту, короткое, но как следует приправленное разведданными, перехваченными переговорами и спутниковыми снимками. Сообщение, пришедшее из Японии и сообщавшее о подготовке орбитального удара по Найт-Сити, которое предлагало правящему дуумвирату Беннетта и Сабо найти решение проблемы самостоятельно. А в обмен - если они, конечно, выживут и спасут "актив" - "Баргест" заключит лучшую сделку во всей истории своего существования.
Что сделает мудрый лидер, выбирая между договором с дьяволом и полным провалом, с учётом того, что исход обоих действий - смерть? Быть может, побежит обрывать мёртвые линии связи с Белым домом, в котором сидит другой дьявол, в попытке продать не только собственную душу, но и весь город в обмен на жизнь, как сделал Яго Сабо? Или, пораскинув мозгами, выберет из двух зол третье - максимально быстро эвакуировать уже свои активы и эвакуироваться самому, прихватив с собой компромат на президента, как сделал Честер Беннетт?
Эрик Холден явился к ним обоим в кабинет в пиковый момент, когда попытки спорить, как им правильнее поступить в оставшееся время, вышли уже на третий круг. Офис Харфорда в Вашингтоне закономерно не отвечал. Приказ эвакуировать активы "Баргеста" уже фактически был "на столе". Холден же сказал, что знает, как решить этот вопрос. В обмен ему была нужна лишь одна формальность - простое "да" от обоих лидеров Догтауна. И Холден его получил.
В ангаре под Стадионом уже давно кое-что хранилось. Один заказ для крупного клиента из Бразилии, которого в последний момент не устроила цена доставки. За его извлечением из недр конструкции и развёртыванием прямо в центре стадиона имели удовольствие наблюдать все, кто в тот момент находился на рынке и в его окрестностях. У "Баргеста" не было времени отыскивать и разгонять зевак. На их глазах в размеченные прямо в центре поля точки из ангара вытащили три контейнера, после чего команда техников, напоминающая муравейник, начала разматывать толстенные, как змеи, бронированные кабели. Они защёлкивались с громкими пневматическими щелчками: питание, данные, гидравлика. Одновременно с этим с крыши одного контейнера поднялась и раскрылась, как цветок, тарелка радара. По кабелям пробежал видимый заряд энергии. От энергетического модуля начал исходить низкий и вибрирующий гул, который чувствовался сквозь землю. На всех модулях загорелись индикаторы, после чего радар начал медленно вращаться в поисках чего-то в небе.
[Сканирование сектора. Фиксация объекта. Захват]
Вся многотысячная толпа, разгон которой уже никого не заботил - все люди были нужны здесь, в центре стадиона - в изумлении наблюдала, как гидравлика пусковой платформы с шипением и скрежетом, заполнившим тишину, начала поднимать в вертикальное положение 7-метровую ракету. Радар замер, зафиксировав цель на орбите. Системы наведения пищали, подтверждая захват.
[Ведение цели. Расчёт траектории. Готовность]
Эрик был готов взять на себя всю ответственность за возможные будущие проблемы с "Милитехом", который после уничтожения их спутника объявит Холдена личным врагом. Но он не шёл на поводу у "Арасаки", не спасал Найт-Сити от полного уничтожения. Эрик Холден просто защищал территорию, которую считал своей.
[Финальная проверка. Пуск]
Ни обратного отсчёта, ни пафосных речей. Только стены стадиона, которые идеально скрыли весь процесс развёртывания от разведки и обеспечили возможность вертикального пуска, а затем - сухой щелчок реле и оглушающий рёв, который вытеснил весь воздух изнутри периметра. Вся операция заняла всего около часа. Но для участвовавших в ней это время показалось вечностью. Ракета ушла в облака, оставив за собой дрожащий инверсионный след. Теперь наступила самая длинная минута в жизни каждого, кто в этом участвовал.
На главном тактическом экране две точки неумолимо сближались. Одна - медленная, ползущая по своей орбите. Вторая - стремительная, несущаяся ей наперерез. Никто - ни Яго Сабо, ни Честер Беннетт, наблюдавшие за запуском, казалось, не дышали.
[Подтверждение перехвата. Цель уничтожена]
Задача была решена.
В один миг Эрик Холден из стратега и "специалиста по нестандартным решениям" превратился в единственную реальную власть в Догтауне. И отныне, вероятно, самую желанную цель для "Милитеха", НСША и прочих цепных псов - как только они оправятся от шока и поймут, что им делать дальше. Харфорд, Майерс - или кто бы там сейчас ни принимал решения - упустили свой момент: второго орбитального удара уже не будет. А Эрик Холден только что задекларировал выбранную сторону: не "Арасака", с которой у Яго Сабо чуть больше часа назад втайне от Беннетта состоялся занятный диалог, не НСША, которых Холден считал своими личными врагами. А Догтаун и его люди, теперь смотрящие на Холдена как на своего спасителя.
Честер Беннетт понял это слишком поздно. В глазах своих солдат и командиров он теперь был человеком, который, даже если и придумал это решение, в критический момент передал его исполнение вместе с ответственностью за последствия другому. Такого в "джунглях", которыми Джулия упорно обзывала армию, не прощают. И теперь обратный отсчёт начался уже для Холдена.
В ту же ночь, в тишине своего кабинета, Беннетт совершил последнюю ошибку в своей жизни. Он тайно вызвал нескольких командиров и отдал им приказ: Холден должен был быть ликвидирован. Для Беннетта это была первая и последняя попытка вернуть контроль себе: убрать не конкурента, выросшего за ту минуту, что в космос возносилась противоспутниковая ракета, а дикаря, нажавшего на кнопку - "психа", который объявил войну "Милитеху" от имени всего Догтауна. Беннетт попытался отрезать от себя ответственность, представив всё как действия неконтролируемого радикала.
Но эти командиры уже давно были верны не ему. Они пришли к Эрику Холдену. И вместо того, чтобы привести приговор в исполнение, сообщили ему всё о планах Беннетта. От начала - и до самого конца.
Холден вошёл в просторную комнату на верхнем этаже "Чёрного Сапфира", отведённую под "центр операций", плавно и беззвучно. Беннетт, не мигая, смотрел в одну точку на экране, будто там с минуты на минуту должен был появиться ответ на какой-то очень важный вопрос. Его плечи были напряжены, шея застыла неподвижно. Беннетт едва не подпрыгнул, когда вместо вошедшего в операционный центр исполнителя приказа увидел Эрика, и чуть было не направил на него пистолет. Но Холден выглядел расслабленным. Он не проявлял совершенно никаких признаков агрессии и даже улыбался - Беннетт был готов поклясться, что видит, как Холден улыбается, впервые.
Эрик пересёк комнату и остановился у стола напротив Беннетта. Но он смотрел не на него. А на динамическое табло, где главы "Баргеста" имели возможность отслеживать ситуацию в Найт-Сити и частично - за его пределами. "Найт", остатки вудуистов и корпоративные нетраннеры хорошо справлялись с атаками искинов. Городу ничего не угрожало. По крайней мере, пока.
- Они напуганы, Честер, - задумчиво сказал Эрик, продолжая вглядываться в табло. - Весь мир сейчас напуган до усрачки. А когда хищники напуганы, они начинают жрать всех вокруг. В особенности себе подобных.
- Ты совсем ебанулся, Холден? Ты сегодня объявил войну всему грёбаному "Милитеху". А теперь стебёшься?! Да они нас с землёй сровняют!
Голос Беннетта был грубым, сдавленным и напряжённым. У него была причина нервничать. И не одна. Эрик же, напротив, криво усмехнулся, на выдохе тихонько рассмеявшись.
- Мне доводилось часто это слышать в молодости. Скажем так: наши новые азиатские друзья ценят стабильность и очень не любят менять партнёров.
Эрик перевёл на Беннетта взгляд. В его глазах не было ни злости, ни угрозы - только ставшая привычной прохлада лёгкой отстранённости.
- В их парадигме они сделали серьёзную инвестицию, слив нам эту информацию. Вряд ли они захотят, чтобы их актив сгорел в пожаре, который разведёт здесь "Милитех", пытаясь отомстить.
Беннетт слегка расслабился и даже убрал руку с пистолета, который держал под столом. Он услышал то, что хотел - разговор о сделках, о партнёрах. Это была епархия Яго, но логику он понимал.
- "Арасака" нам не друг, - отчеканил он сквозь стиснутые зубы. - Они просто использовали нас. Какие ещё парадигмы? Сбитый спутник - вот их парадигма. Это повлечёт ответ. Они придут за нами. За тобой!
- Разумеется, - легко согласился Эрик. - Все используют всех, Честер. Даже мы с тобой используем друг друга. Это закон джунглей. Ты ведь знаешь его достаточно хорошо? Просто ты смотришь не на ту часть уравнения. Ты видишь лежащий где-то на дне океана спутник, в который вошла наша ракета. А нужно видеть тишину, которая наступила после.
Он сделал паузу, упираясь руками в столешницу напротив Беннетта, и посмотрел ему в глаза.
- Прямо сейчас в Вашингтоне сидят очень умные люди. И они задают себе не вопросы "кто?" и "как?". Они задают себе вопрос "что они могут ещё?". Мы просто добили их самую важную фигуру и превратились из проблемы, которую можно решить, в неизвестную на их собственной доске, которую опасно трогать. "Арасака" никогда не играла с ними в шахматы.
Беннетт молчал. Он всё ещё не видел всей картины, но зато по-прежнему видел огромный риск - в первую очередь для себя же.
- Они не купили "Баргест", Беннетт. Они купили крышку люка, на которой будем сидеть мы. И заодно создали прецедент. Ты видел сегодня, на что способна одна вовремя слитая крупица информации. Она меняет всю игру. Убивает президентов. Спасает города от "взбесившихся искинов" в Белом доме. Эти секреты страшнее ядерной бомбы. И теперь все знают, где они лежат. Если "Милитех" решит сунуться в Догтаун... - Холден склонился ниже, заглядывая Беннетту в самую глубину зрачков, на дне которых начинало плескаться понимание, - что ж. Лучше им не соваться в Догтаун. Ни одному из них.
И в этот момент Беннетт всё понял.
Дело было не в "Арасаке". Дело было в Холдене. Он смотрел на человека и больше не видел подчинённого. Не было никаких "мы". Был только он. Это Холден стал той самой "неизвестной", которой не было ни на чьей доске. Он стал одним из трёх хранителей секретов, способных изменить игру. Это именно его неприкосновенность теперь гарантировали разведданные от "Арасаки", а "Милитех", зная это, далеко не сразу бы решился сделать какой-либо серьёзный шаг. Безопасность Догтауна, а значит, и вся власть над ним, теперь принадлежала не дуумвирату, а лично ему - Эрику Холдену. А сам Беннетт, командир, сооснователь, был всего лишь "опасным дураком", которого убрали, пока он даже не заметил. В его глазах мелькнула паника. Рука дёрнулась к пистолету под столом.
Но Холден оказался быстрее.
Громкий хлопок выстрела был слышен на всём этаже. Красный цветок распустился ровно в центре лба Беннетта, став идеальным дополнением к его кроваво-красной оптике. Аугментированное тело Беннетта грузно рухнуло обратно в кресло, заливая кровью топовый военный хром, который оказался бесполезен.
Через несколько мгновений дверь в комнату открылась. На пороге замер Яго Сабо. Его взгляд метнулся от тела Беннетта к глазам Холдена, который спокойно, опустив оружие, повернулся к нему. Лицо Сабо за долю секунды сменило с десяток выражений - от шока и ужаса до молниеносной оценки ситуации.
Эрик Холден посмотрел ему прямо в глаза.
- Надеюсь, Яго, - сказал он вкрадчиво, и его негромкий голос был абсолютно ровным и безэмоциональным, — ты не собираешься меня предать.
ДОПОЛНИТЕЛЬНО
Планы на игру: антагонизировать; разделять и властвовать; не кантовать; не лаять почём зря.
Как я играю: пишу медленно. Пишу вдумчиво. Пишу сложно. Я как бы антагонист с моралью и сложной мотивацией - мне положено. Не лью воду на излишние эмоции, но если есть что налить по атмосфере - не жалею.
Завещание: обнулить. Желательно со взрывами и фейерверками, чтоб земля горела под ногами, а небо превратилось в потолок преисподней, из которой уже никто не выберется живым.
не влез :(
