Джон Брайт
…
15.08.2044
риппердок
Баргест

John Seed (Far Cry 5)
Киберука (левая, с улучшенной мелкой моторикой)
Кибернога (левая и правая, красивые)
Кибероптика (левая, с функцией микро и макро зрения)
Металлические пластины (левая сторона черепа)
Синт кожа лица, шеи и спины
Усилитель рефлексов
Улучшенная печень
Порт для инъекций
Нейропорт
Невысок, худощав, синеглаз, бородат, улыбчив и богат на мимику и жесты. Ощущение создает некоторой ухоженности на грани срыва: Джон всегда хорошо одет, уложен и борода его в идеальном состоянии, он явно думает о том как выглядит со стороны. Но общая небрежность в движениях, а так же образ жизни и хобби сказываются на этом лоске не самым хорошим образом. Лежать пьяным в помойке Джон умеет очень элегантно.
Склонен ко всем видам зависимости: наркоман, алкоголик, лудоман, сексоголик и адреналиновый джанки. Готов на любой движ ради веселья, а понятия о веселье у него довольно специфичные.
Великолепный риппердок. Очень талантливый, внимательный к деталям и клиентам. Да, конечно, иногда чтобы этот талантище провел операцию нужно вытащить его из оргии Животных и отмыть, но дайте ему чуть-чуть стимуляторов и Джон будет работать двадцать часов без остановки над идеальным результатом. Потом правда вырубится, или сбежит обратно на оргию, так что стоит закрывать двери покрепче.
Вспыльчив, ревнив и эгоцентричен. Любит когда люди его любят и зависит от чужого мнения, но сам по себе чрезвычайно манипулятивный.
Умеет стрелять, но не лезет в драки, обычно вытаскивая себя из задницы или харизмой и удачей, или связями. Связей у Джона довольно много, он ценный риппердок. Да и побывал между ног у многих влиятельных людей Найт-Сити.
Предпочитает стиль одежды неокитч.
Не говорите ему что он старый, он полезет драться.
Умеет играть на скрипке, управлять летательными аппаратами, говорить на испанском, китайском и русском, умеет фехтовать на шпагах, рисовать маслом и завязывать языком черенок от коктейльной вишни.
Джон был внебрачным сыном одного крупного корпората. Родство было очевидным, и за это кровное родство Джон ухватился как за единственный свой билет в лучшую жизнь. Мать, элитная эскортница, хоть и имела за душой некоторые деньги, очень быстро спрятала себя на дне бутылки и в наркотических зависимостях, состряпав из себя некое подобие растения.
Джон же хватался за любую возможность. Небольшой и довольно безрассудный шантаж отца дал ему билет в высшие учебные заведения, где Джон действительно погрузился в учебу. Будучи юным и очень эмоциональным, он думал, что если ему удастся показать себя, то отец обратит на него внимание и примет к себе. Возможно, ему просто не хватало внимания, или любви, или признания, или всего вместе взятого.
Но Джон действительно был талантливым. Учеба давалась ему легко, поэтому Джон брал на себя еще больше. Он выучился на хирурга, а затем улучшил квалификацию до хирурга-кибернетика, попутно выучив пару трюков, типа игры на скрипке.
К двадцати пяти годам он был ярким и блистательным молодым специалистом, социально активным, амбициозным и полным энтузиазма. И прочно сидящем на стимуляторах и случайных половых связях, но кто не без греха. К том уже, блядство часто помогало ему добиться необходимых успехов, ведь язык, как говорят, много куда доведёт, и Джон был готов на все чтобы добиться как можно большего.
Со всем своим нажитым богатством Джон снова обратился к отцу, полагая получить лакомое место в его дорогих клиниках кибер-протезирования. Вместо этого он получил направление в Травма Тим. В Травма Тим его таланты были полезны, но пришлось научиться стрелять и драться. Первое время было тяжело, потом пришла откровенная, чистейшая злость, и стало как-то получше.
Даже в Травма Тим можно было дослужиться, и Джон служил, беря дополнительные смены и сдавая нормативы с безжалостностью к себе. Травма Тим дала ему многое: умение быстро работать в сложных ситуациях, боевую подготовку и сильнейшее ПТСР, потому что его карьера там закончилась плохо.
Джон уже плохо помнит детали, но очевидно был конфликт с мальстремовцами и взрыв. Их команду перемололо в фарш, Джону повезло только тем, что чужие останки прикрыли его, и все же, травмы были тяжелыми, а ещё тяжелее было то, что никто за ними не пришел. Обгоревший и изуродованный Джон попал в полное распоряжение мальстрема и спасло его только то, что он мог разговаривать и то, что он мог оперировать.
Потом уже пришло осознание, что для отца сунуть ублюдка в Травму Тим это был идеальный план, чтобы провести запоздалый аборт, и что Джон теперь был сам по себе и больше никто ему не поможет. Но он выкрутился, выжил, хоть и потерял глаз и руку и ноги. Но это разве проблемы? Нет, это возможности.
Но до экономической свободы было далеко. Джон немного походил по рукам, как ценный специалист, который еще и далеко не убежит, так как все еще не заработал на протезирование ног. Ему оставалось только работать, болтать, иногда предоставлять другие услуги, но он и не белоручка. Его долги таяли, а влияние росло. Все же хороший риппер – на вес золота, а Джон был хорош.
Всего пара лет и свобода получилась как-то сама собой. Джон прочно встал на ноги и занялся свободной практикой, крепко уцепившись за дно Найт-Сити. Потом от Найт-Сити мало что осталось, но война – это тоже возможности, а Джон умел ими пользоваться.
ДОПОЛНИТЕЛЬНО
Планы на игру: пришивать людям миксеры на место гениталий и устраивать пьянки. А еще работать на благо Баргеста, конечно же.
Как я играю: я как Хавок, только веселый.
Завещание: смерть от передоза на вечеринке корпоратов, пожалуйста.
Крис соврет, если скажет, что никогда не хотел убить Джерри. Нет, конечно же, хотел. И был уверен, что Джерри иногда хотел убить его. Разве не в этом смысл быть братьями – хотеть убить, но выбирать никогда не убивать?
Но вот эти мерзкие опыты, это стравливание их, как бойцовских собак, бессмысленно даже, словно себе на потеху… Крис это ненавидел. Смотреть, как Джерри корчится от способности, которую Крис не мог ни остановить, ни как либо перенаправить, было невыносимо. Хотя, конечно, долго смотреть на это и слушать крики Крис и не мог, слеп и глох, становясь бессмысленным и злым, как котенок. Поганая способность, тупая. Он бы поменялся, позволил бы этим врачам воткнуть спицу себе в глазницу и хорошенько там пошебуршить, если бы был уверен, что это как-то поменяет его силу и перепишет нейронные связи.
Если бы Джерри имел иммунитет к боли, а Крис не слеп, вот же было ахуенно! Они были бы непобедимы. И никакие стены, наркота, вооруженные ублюдки не могли бы их удержать. Крис скрипит зубами от бессильной злости и очередного раздражения собственным даром, но Джерри снова трепет его и это немного успокаивает. Джерри не боится, и немного боли его точно не сломает. И они, как-нибудь, разберутся со всем. Всегда разбирались.
— Сотрудничество, — Тихо рычит сквозь зубы Крис, и это слово звучит в его исполнении как проклятье. Да, конечно, пустите сюда врачей, рыхлых и слабых, привыкших сидеть в кабинете. Крис покажет им свое сотрудничество.
Но, кажется и без Криса у ублюдков случаются какие-то проблемы. Крис вертит башкой, прислушивается к внезапной тишине. Джерри тоже это услышал – эту тревогу в голосе их невидимого тюремщика. Это хороший знак, для Джерри и Криса любая проблема этих ублюдков как капля свежей крови в воде для акулы. Бодрит и включает весьма однозначные инстинкты.
Крис задумывается над вопросом брата, анализирует воспоминания, пытаясь понять, что именно было не так. Хмурые лица, грязные ботинки, повышенная нервозность Дэвиса? Нет, все не то, и ответа у Криса нет. Он не знает что происходит.— Взрыв, — говорит Крис, когда толчок проходит по комнате, из-за чего приходится делать шаг, чтобы не упасть. Стены вокруг стонут, с потолка сыпется мелкая пыль, но ничего рушиться им на головы не спешит. Но где взрыв, там обычно и огонь. Как там вариант сгореть нахер закрытыми в ебучей камере?
Крис, впрочем, не мечется, даже больше не смотрит по сторонам. Все его внимание сконцентрировано на двери и это, словно бы, работает. Дверь открывается, и внутрь заваливаются трое охранников и Дэвис. Все они встревоженные, даже скорее испуганные, суетливые и явно считающие что близнецы сейчас меньшая их проблема.
— Вы возвращаетесь в камеры, — Кричит Дэвис, — Бегом и без шуток, или стреляем на поражение!
Джерри не нужно ничего говорить. Он прекрасно видит выражение лица Криса. Он видел этот взгляд, стеклянный, замерший, уже много раз раньше и знает, что сейчас начнется и чем это закончится. Охранники этого не знают, они подходят близко и один даже хватает Криса за руку, что бы, видимо, заломить ее за спину или надеть наручники. Крис бьет его головой в лицо и тут же выдергивает из рук охранника пистолет, стреляет ублюдку куда-то в грудь, прямо в упор, особо не целясь. Оставшиеся охранники Криса не интересуют, и он кидает пистолет в Джерри, а сам хватает Дэвиса и вместе с ним валится на пол.
Дэвис кричит и пытается отбиться, и Крис бьет его разок головой об пол, не сильно, что бы урод был в сознании. Немного возни и Крис прижимает ученого сверху, хватает за здоровую руку и аккуратно, по очереди, откусывает каждый палец, один за другим, выплевывая их по очереди Дэвису в лицо. Кости приятно хрустят, почти как косточки в жареных крылышках из забегаловки, которые Крис и Джерри не жрали слишком много лет. Дэвис кричит, сучит ногами по полу и пытается отбиться изуродованной рукой, но очень быстро, уже к пальцу третьему, его крики становятся захлебывающимися, а на мизинце Дэвис внезапно замолкает, закатив глаза и обмякнув. Крис задумчиво зажимает палец в зубах, как сигарету, склоняется к лицу Дэвиса, проверяя, дышит ли тот. Определенно дышит.
Да, наверное, можно было воспользоваться случаем и сбежать в открывшуюся дверь. Но теперь дверь снова закрыта – видимо оставшийся за зеркалом наблюдатель вовремя нажал тревожную кнопку. Думает ли Крис об этом? Определенно нет.
Отредактировано John Bright (1 Ноя 2025 21:54:48)










