В Иране они жили сыто и спокойно: роскошный трехэтажный дом с видом на гору Демавенд, лучшее образование для Фариды, огромные деньги, которые её родители зарабатывали в своей частной клинике, высокопоставленные чиновники и олигархи в гостях на семейных ужинах - о большем и мечтать нельзя. Жизнь Фариды была расписана еще до того, как она родилась, и с тех пор, как она научилась думать, она знала, на кого будет учиться, за кого выйдет замуж и сколько детей родит. Всё, что от неё требовалось - это послушание. И она не была из тех, кто мечтает о чем-то недоступном - её всегда всё полностью устраивало. Она гордилась тем, что родилась в семье врачей, она любила своего умного и порядочного отца, свою талантливую и честную мать, и выросла такой же, как и они. Взяла понемногу от них обоих. Друзей только было немного, но она выросла настолько устойчивой, что её это не беспокоило. Независимость семьи Назери позволяла Фариде сначала получить образование, и уже потом думать о замужестве, тем более что с первым женихом не сложилось - он вроде как убежал из отчего дома и поселился в глухой деревне с какой-то девушкой, за что потом его родители несколько месяцев извинялись круглыми суммами и приглашениями на ужин. Фарида плохо это помнит.

Они были честными. Вся их семья. Зарабатывали честным, богоугодным трудом, чтили Аллаха и спасали жизни. В июле 2061 года всё изменилось.
Фарида тогда сидела на паре по гинекологии и чертила какие-то завитушки на полях конспекта, когда поступил звонок от отца. Там - обманчиво спокойный голос. "Срочно езжай по адресу, который я тебе пришлю. Не заезжай домой. Слушай меня."

Без багажа, как были, с теми документами, которые были при себе, они четырнадцать часов ехали до турецкой границы. За это время Фарида успела пережить тихий такой апокалипсис. Самым страшным было осознание, что они потеряли всё. Столько лет труда. Столько лет упорной работы, образования, столько маленьких кирпичиков, из которых была выстроена целая жизнь, такая, которая не приходит в руки просто так, такая, за которую многие готовы убить - всё это, все усилия, вся их законопослушность, честность, талант, умения - всё это просто сгорело за один день из-за одной ошибки. На операционном столе её матери умер второй человек в стране.

В том микроавтобусе, в котором они ехали сельскими дорогами, мама упала в обморок, а когда пришла в себя, отец держал её в сознании. У неё не хватало сил даже говорить. У Фариды тряслись руки и сердце выпрыгивало из груди, но она сказала себе, что одного обморока с них хватит. Мантра о том, что по крайней мере все живы и здоровы, слабо помогала - пока они не будут в безопасности, её матери грозит смертная казнь в худшем случае и пожизненное заключение - в лучшем. И не то, где можно выйти когда-нибудь по УДО.

Она хорошо помнит, как они пересекали границу. Мелькали наличные деньги. Мать лежала лицом в пол, Фарида - рядом, подглядывая одним глазом за происходящим. Водитель - какой-то человек, которого нашел ее отец, - о чем-то говорил с пограничниками. Фарида чуть не взвыла от облегчения, когда авто наконец тронулось.

Дальше - суета как в тумане, забывшаяся, когда прошел тот самый пик страха. Очень долго ехали до Антальи, на разных авто, с разными людьми. Космолет был не пассажирский, грузовой. Через несколько удивительно быстрых часов они уже были в НСША.

Маму обвиняли не в убийстве, а в измене. И это их спасло.
Воспоминание, которое отпечаталось в её памяти на всю оставшуюся жизнь: в тесном кабинете космопорта, после часов допроса и вороха бумаг, после долгих часов неизвестности и страха, чернокожий служащий с широким немолодым лицом говорит Фариде, глядя прямо в глаза:

- Добро пожаловать в НСША. Здесь вы в безопасности.

Так Фарида выучила раз и навсегда, что в мире не бывает ничего гарантированного и ничего незыблемого. И если ты в чем-то уверен, ты ошибаешься.
Ни американцам, ни Милитеху она не верила на все сто, но человеческая психика работает так, что потрясения вроде этих ты не забываешь никогда. Она никогда не была дурой и знала, в какую страну приехала и какой стране ей предлагается служить, но эта страна спасла жизнь её матери, её отца и её собственную. А такое не забывается.

Их поселили во временное жилище, пока шла волокита со статусами политических беженцев. Их часто вызывали то туда, то сюда. Жизнь перевернулась вверх тормашками и обратно становиться не собиралась. Теперь так будет всегда. Не смотри назад - ты туда не идешь. Родителям предложили работать на "Милитех" - врачи такого класса были для корпорации невероятно ценным уловом, не говоря уже о том, что из-за их статуса можно было направить их ценнейшие навыки туда, куда американцы с аналогичным образованием не пошли бы никогда. Семье Назери это предложение пришлось невероятно к месту, потому что как военнослужащие "Милитеха" они приобретали дополнительный статус, защищающий их от любых преследований.

А Фарида с помощью "Милитеха" смогла закончить своё образование. Этот период она вспоминает с особенным теплом - нырнув с головой в учёбу, она почти смогла забыть обо всем остальном. Она была счастлива оттачивать свои навыки. Она была счастлива не стоять на месте и знать, что не теряет времени зря. Она активно учила английский, который и так неплохо знала, и в те редкие моменты, когда у нее попадалось свободное время, думала о том, как дальше жить. Тому периоду её жизни был свойственен тот редкий оптимизм, который она с тех пор, кажется, не испытывала больше никогда.

Два года спустя она поступила на службу в "Милитех" вслед за своими родителями. С некоторой осторожностью она обнаружила, что у неё появилось нечто вроде патриотизма - на службе и в дальнейшем на войне её подогревала мысль о том, что она борется за единство страны, которая дала ей новую жизнь. И эта мысль до ужаса ей не нравилась. Она чувствовала привязанные к запястьям ниточки.

Многие её сослуживцы разделяли её чувства, которыми она, впрочем, ни с кем не делилась. На войне она по-настоящему поняла, чем всю жизнь занимались её родители. Столько почти стеклянных глаз смотрели на неё с нескрываемой надеждой. Столько ужаса она развеяла на своем операционном столе. Нескольких людей она теряла - помнит, как впервые не нашла у пациента пульс. Вот перед тобой был человек, которого просто нужно подлатать, а вот уже просто тело. С которым ты еще вчера болтала на перекуре и думала, не присмотреться ли к нему повнимательнее, может что и...

- Такое бывает, - говорила потом Фарида о своих врачебных неудачах своим сослуживцам. Они что-то говорили, может быть, за её спиной, но она не задумывалась об этом.

Мама умерла от сердечного приступа в семидесятом году. Отец сказал, что после побега из Ирана её сердце так и не оправилось как следует. Путь назад им все равно был закрыт - такие преступления не обходятся без наказания, даже если обвиняемый имел наглость умереть раньше, чем оно было исполнено.

В том же году закончилась её официальная служба на "Милитех": Фарида среди людей Курта Хансена, когда тот пытался отвоевать Найт-Сити для НСША. Ценой огромных усилий и множества жизней им это удалось, но и корпорация, и правительство бросили их, когда в заливе Коронадо объявился авианосец "Арасаки". Спроси любого из людей Хансена: если бы "Милитех" прислал подмогу, Найт-Сити уже был бы в руках государства. Хансена и всех его людей объявили дезертирами, и теперь Фариде грозит военный трибунал.

Она осталась в Найт-Сити, в том месте, которое теперь зовется Догтауном. И если она отсюда уйдет, то только на своих условиях.