Скайуокер летел на арендованном невзрачном аэрокаре беспечно и рискованно, сменяя потоки и аэротрассы, вызывая недовольные гудки и вопли в свой след. Энакин их не замечал.  Джедай прекрасно знал, что делал. Трассы, несущиеся в них спидеры, аэрокары, грузовозы и прочий транспорт казались ему едва ли не пойманными в смоле насекомыми, медлительными и предсказуемыми.
Вспышки гнева и сильного испуга, которые он порождал у встречных водителей вспыхивали колкими угольками в Силе и терялись в ней.
Слишком медленно и долго. Даже несмотря на все срезки, какие Энакин беззастенчиво применял. Он знал эту дорогу уже очень хорошо, несмотря на прибавившиеся новостройки и сменившиеся узлы аэротрасс за последнее время. И жгуче желал, чтобы она поскорее осталась позади.

Энакин оказался на Корусанте чудом. Если события, развернувшиеся недавно можно было охарактеризовать подобным образом. Их с Оби-Ваном и, да, Асокой миссия на Лола-Саю была скорее чем-то обратным этому понятию. Но она завершилась успехом. Поставленная задача была выполнена. По крайней мере на флимсипласте.
С ними больше не было магистра-джедая Эвена Пиелла. Его смерть - большая потеря для Ордена, суровый и принципиальный, с его знаменитой рациональностью, он мог бы еще не раз повлиять на ход галактического конфликта. Теперь Пиелла не было. И Энакин не чувствовал по этому поводу ничего, разве что досаду. Он мог бы отметить, что наконец начинает брать свои эмоции под контроль, как и полагается настоящему джедаю, но тогда Скайуокер соврал бы себе. Он прекрасно знал, что это - неправильное “ничего”. Дурное “ничего” доступное любому разумному существу, выгоревшему и уставшему, не смирившемуся, но привыкшему к смерти вокруг.
Это было неправильно. Как и многое другое в последнее время.

Скайуокер заставил аэрокар нырнуть почти вертикально вниз, отправляясь на десяток уровней глубже. Виды вокруг разительно изменились, но джедаю было не до них. Он нырнул под огромную вывеску бара “Распутница”, на которой силуэт тви-леки, кокетливо болтавшей ножками, совсем лишился неона и в итоге вместо заманчивого движения, игра света порождала сомнительные конвульсии. Энакин направил спидер в темноту пустовавшего уровня со снесенными перегородками, брошенными стропилами и уже очень давно не включавшимися строительными дроидами. Джедай пролавировал сквозь недра заброшенного сектора постройки, вынырнул с другой стороны, резко взял влево, избегая столкновения с бесконечной вереницей монорельсовых грузовых контейнеров, и пустился дальше, постепенно возвращаясь на высоту приличных уровней, к которым принадлежал сам.
Еще была Асока. Если бы она его не ослушалась, если бы тайно не пробралась на корабль миссии, то вся их операция могла оказаться провальной. Нет. Не могла. Она стала бы провальной. Все можно было списать на случайность и везение, но это не те понятия, которыми могли оперировать джедаи. И уж точно они не должны были оправдывать происходящее удачей или невезением, случайностью. Это был урок. И этот урок щелкнул Энакина по носу особенно ощутимо. Тано была его падаваном, но Скайуокер не мог больше оставлять ее просто отсиживаться где-нибудь в тылах. Не должен был так делать. Это будет несправедливо по отношению к Тано. А если что-нибудь случится с ней, Скайуокеру будет так же все равно, как сейчас с магистром Пиеллом?
Нет. Потому что он в ответе за Асоку? Нет. Не только.
- “Асока - будущий джедай, - мысленно напомнил себе Энакин. - Она - твой падаван, только потом друг, сестра. Называй, как хочешь. Она будет рисковать. И еще как. Все, что ты можешь сделать, как ее учитель - научить ее встречать эти риски… правильно. Передать знания, умения, опыт. А если что-нибудь случится, значит, ты не был хорошим учителем. Защитником ты ей точно являться не должен. Ей - нет.”
Неспокойные, мрачные мысли, связанные с событиями на Цитадели ослабили хватку, как только впереди засиял купол Ротонды Сената. А, значит, до места назначения осталось совсем ничего.
“Падме.”
Мысли о ней словно оглушающий детонатор были способны перекрыть все прочие.
Слева пролетел сверкающий аэрокар. Энакин в последний миг успел убрать бочину своего с пути дорогущей мыльницы, судя по скорости, возомнившей себя звездолетом.
Рановато было терять фокус.