Аппассионата.

Каждый раз, когда я говорила людям, что буду ее играть, они выражали совершенно потрясающие эмоции. Сначала удивлялись, а потом мерзко так кривили рот в усмешке. Я знала, что это значит, и мне всегда стоило больших усилий не вылить им в лицо что-нибудь жидкое и, желательно, липкое, чтобы они прочувствовали всю горечь, которую я когда-то чувствовала, когда первый раз услышала, что она мне не по силам. Но именно с Аппассионатой я взяла Гран При на последнем весеннем международном конкурсе.

Третья часть Аппассионаты – это мой последний бой. Мое бегство, от которого стыла кровь. Это погоня, от которой нет спасения. С первых же звуков она сбивает с ног и уносит в вихре неистового потока звука. Это не мелодия – это стихия! Беспощадный, яростный токкатный вихрь, где моя левая рука высекает из клавиш огненные, неумолимые волны, в правая вгрызается в них отчаянными, разорванными аккордами. Этой бег по краю пропасти, сквозь бурю. Всегда, когда я ее играю, я словно наяву вижу молнии, рассекающие небо в безумном ритме моего сердца.

Я сидела за роялем в концертном зале университета и играла это величайшее произведение. Мое тело двигалось вслед за руками, активнее, чем позволяет классическая школа, мое лицо выражало каждую эмоцию, которую я переживала, но не гротескно, сдержанно, потому что я подчиняла себе этого титана. Этой музыкой я бросала вызов самой судьбе. И это была не паника слабого – это ярость сильного, загнанного в угол, но не сломленного.

И когда сквозь этот грохот сражения внезапно прорывается тишина, я вижу перед собой пронзительные глаза, словно поработившие меня. Я не видела их уже неделю, так странно, после регулярных встреч. Так дико и незнакомо то, что я по ним… скучала? В этих глазах, как в музыке, мгновение штиля, зловещая и обманчивая пауза, словно в разгар урагана – внезапная, неестественная остановка, полная трепетного ожидания. Весь зал, я чувствую, замирает, предчувствуя удар. А ты? Ты слышишь? Смотришь на меня?

И удар обрушивается! Могучий, катастрофический каскад аккордов. Это не просто форте – это звук, ломающий преграды, голос рока, говорящий на языке грома. Финал Аппассионаты, это не заключение, это высшая точка кипения. В нем нет примирения, нет света утешения. Только неукротимая энергия, которая, достигнув своего апогея, не может разрешиться ничем, кроме тотального разрушения. Это гибель, стремительное, оглушительное падение в пропасть. И потом, после того, как я в последний раз ударила по клавишам – леденящая душу тишина. Я высекла это произведение в душах каждого в зале, и им нужны эти несколько секунд безмолвия, чтобы снова взорваться. На этот раз аплодисментами.

И снова нарушая все каноны классической школы, я вальяжно встала из-за рояля, захлопнув крышку, и подошла вперед, к краю сцены. Черная фатиновая юбка моего платья длиной до середины икры, развивалась за мной, и, моя мамочка в первом ряду скрежетала зубами, я уверена, ведь она, как и все в зале, видела высокие кеды на моих ступнях вместо классических лодочек. О, блаженный моветон!

Я не поклонилась, я сделала легкий реверанс, улыбаясь во все зубы, а потом практически припрыжку покинула сцену. Нужно бежать! Ведь она очень скоро спешно выйдет из зала, чтобы поймать меня и высказать все, что думает о моей выходке. Для кого-то это, может быть, и мелочь, но я только что нарушила все ее жизненные принципы.

Я спешно надевала кожаную куртку и накидывала на плечи небольшой рюкзак, передвигаясь по коридорам университета. У мамаши здесь еще пара телохранителей и я любой момент могла столкнуться с ними. Тревога заполнила мое сердце. Плен, из которого мне удалось вырваться, был слишком близко.
Я сделала еще несколько шагов и замерла. Снова он. Снова его пронзительные глаза, просвечивающие меня насквозь. В нем – опасность, притяжение, и то самое спасение, которое мне сейчас так необходимо. В ушах бьется кровь, гул от недавнего рева рояля, но я улыбнулась, практически подбежала к Джулиану и посмотрела на него, наконец-то прямо, всего в нескольких десятках сантиметров.
– Ты за рулем? – задала сбивчивый от прерывистого дыхания вопрос, а получив ответ, задала еще один. – Восхитительно! Укради меня?
Я снова улыбнулась, уже скромнее, игриво, откровенно заигрывая с ним взглядом. Бороться со своими желаниями? Хватит.

И вот уже он, решительный, как я и представляла, схватил меня за руку и потянул за собой по пустующим коридорам, и мне казалось, что мою ладонь пробивает током от его прикосновения. Никогда раньше я не ощущала такого ликования. Хотелось кричать и смеяться.

И даже прохладный осенний воздух не освежал. Он будоражил, подгонял. И нет, конечно, меня не напугал мотоцикл. Я послушно приняла шлем и, задрав платье до бедер, уселась за спиной парня, обхватив его руками. Где-то вдалеке мать кричала мое имя, а я… я была абсолютно, бесконечно счастлива.