Если бы Химена была помладше, то явно приукрасила бы рассказ о своей жизни парочкой драматичных деталей, но в сути жаловаться на детство никогда не приходилось. Оседлые кочевники, семья Сабатеров, ранчо у маяка в Эль-Граде — песок под ногами, небо над головой, живые люди вместо корпоративных автоматов. Помощь по дому, быт коммуны, ценности людей, которые не верят в стены и границы. Что ещё можно хотеть в свои малые годы? Её детство было действительно счастливым по всем меркам, и поэтому перемена из солнечной послушной десятилетки в взбалмошного подростка ощутила особенно резко. Весь мир обязательно узнает обо мне, ветер в голове и великие мысли о том, как свалить подальше из удушающих объятий любимых родственников. А потом всё завертелось как-то само.

Сан-Фран, корпоративная академия, квота для кочевников. Не сказать, что Химена с небывалым усердием грызла гранит науки, но в целом справлялась достойно. Особенно, когда вспоминала, что на другом конце мнимого успеха возвращение домой и приевшаяся жизнь. Нужно было продолжать как умеешь. Интересы сменялись быстро — одно увлечение за другим, ведь надо же попробовать всё? За полгода зеркало в её комнате видело столько образов, что готово было свинтить в любой момент. Волновало ли это Химену? Да нет. Она верила, что рано или поздно ей приглянется хоть что-то и не придётся с нарочито отвращённым видом смотреть по сторонам. И нашла.

Почему-то этот период стойко запомнился невыносимым запахом сигарет и алкоголя, мозолями под пальцами, которые зажимали дешманский медиатор, и такой же дешевой подводкой, что то ли дело скатывалась в уголках глаз. У неё ничего не было, и одновременно было абсолютно всё. Группа, которая хотела схватить все звёзды, но как это бывает у молодых мечтателей — первая же заминка ломает все планы. И вот в переулке, между мусорным баком и неразборчивым калейдоскопом разбитых стёкол, их фронтмены решали разногласия кулаками, пока она и тот парень — Чарли — спасали одного идиота от смерти. Быть может, обернись всё иначе, пришлось бы сейчас считать пятнадцатый год за решёткой и доказывать, что ты просто случайный свидетель. Водка и буррито на последние эдди. Трип-на-двоих, который просто не закончился. В попытке найти себе место в безумном мире, Химене удалось найти своего человека, и это было в сотню раз дороже бесконечных смен субкультур и попыток прижиться хоть куда. В этом больше не было нужды.
Время шло, и бывалый дух бунтарства выветрился напрочь. Теперь Химена то ли дело замечала, что топчется опасно близко с тем, от чего так бежала. Видимо, мама всё же была права — это просто фаза, и она прошла. А с ней пришла какая-то доля ответственности за саму себя и свои не-очень-хорошие решения. И сквозь тысячу попыток Химены донести до любимых родственников, что ей наплевать на их советы и ограничения, всё пошло по худшему сценарию. Не самому худшему, по крайней мере никто не умер. Разве что частично пострадала гордость её отца, но и это было не смертельно. Общение с семьёй ограничилось на несколько долгих лет — она не собиралась отказываться от своего решения даже после локального штурма.

Новая жизнь в Сан-Фране, должность нетраннера в Милитехе. Она больше не полупьяная девченка из рок-группы. Теперь Химену принято уважать. Жизнь выравнивалась, казалось, можно наконец выдохнуть, лениво отвечая на звонки смирившейся матери. И всё снова завертелось так стремительно — между попытками устроить свою жизнь и карьеру. Вечное обещание стать легендой, не стагнировать в рамках привычного общества быстро разбивается о приятное покалывание в груди. Осознание, что у неё теперь есть любимый муж и дети. Неужели мама снова была права?
Но любому счастью приказано быть недолгим, когда за окном неумолимо гудит огромный город. Судьба разводит новую ячейку общества по разные уголки планеты. Командировка на Аляске — всего лишь несколько недель. Что могло бы пойти не так? Но ужасная ошибка была совершена. Командировки затянулись. Неразглашение, контракт, и Химена понимает только полгода спустя, что она больше не сотрудница. Она — заложница. Во второй раз в своей жизни. И выбраться в этот раз будет не так просто, как хотелось бы.

Навязчивые мысли приходится топить в успокоительных, а после убиваться на работе, которая теперь заменила ей всё. Редкие созвоны — и те контролируемые, записываемые, как доказательство того, что она ещё не сломалась окончательно, ещё пока жива и относительно здорова. Ей повезло с отделом, насколько вообще можно было назвать это удачей. О боже, спасибо, что на моей невероятно опасной работе я чудом не взорвалась, спасибо-спасибо. Ну или как-то так стоит думать, когда каждый день работаешь с кибернетическими аналогами ядерных бомб, и никогда не знаешь, будет ли этот день твоим последним. Потому что Милитех не прощает ошибок, и останки того, что когда-то было искусственным разумом, проще всего взрываются в голове тому, кто проводит над ними время. И время неумолимо утекает, оставляя на её сознании след, который вывести будет непросто.